Автор: Анна Александрова
Заложники
Спросите у Вики, какой цвет её самый нелюбимый, и она ответит, что светло-бежевый. А знаете почему? Потому что именно в этот цвет были окрашены стены её палаты в нейрохирургическом отделении онкологического центра.
Она попала туда внезапно и, кажется, еще не осознала всей серьезности ситуации. Но сейчас не об этом. Не об опухоли в позвоночнике, не о страхах и надеждах. Сейчас о палате, окрашенной в светло-бежевый цвет.
Палата была маленькой – вмещала 4 кровати, 4 тумбочки и одно окно. Окно без ручки, открыть его нельзя, отчего очень душно. Это странно, ведь так? Окно без ручки. Почему?
Вика задала этот вопрос санитарке Ольге в первый же день госпитализации. Спросила вежливо, а в ответ получила злобную и совсем непонятную отповедь: “Вы видели какие у нас пациенты? Вы думайте своей головой! Ручка есть в сестринской, идите и возьмите если надо”.
Вика умеет за себя постоять, но в тот момент растерялась. А может сложившаяся ситуация выбила из привычных сценариев поведения. И вместо того, чтобы поставить хамку на место, Вика ушла плакать в туалет.
Кстати, туалет один на все отделение. И для мужчин и для женщин. Хотя нет, есть еще один – служебный. Он всегда закрыт на ключ и оттуда невыносимо несет табаком.
После слов санитарки Вика действительно присмотрелась к пациентам. Её соседками по светло-бежевой палате были три пожилые женщины: Дарья, Римма и Галина. Все три в ожидании операции, у всех опухоль в черепной коробке. Они были нормальными. Вздыхали, молились, причитали. Напуганные, но нормальные.
В других палатах было несколько лежачих, совершенно несамостоятельных послеоперационных больных. И еще пара странных пациентов с рассеянными взглядами, потерянно бродящих по коридору. Весь контингент – из тех, кому за пятьдесят.
Вике же тридцать два. Молодая и красивая. Как ей казалось, вполне себе здоровая, болеющая лишь сезонными простудами, да иногда ангиной. Что она делает в этом аду, она не понимала. Да и подсозание отказывалось жевать эту жвачку.
Её палата со светло-бежевыми стенами и выбеленным потолком находилась рядом с сестринской. В первую ночь Вика не спала. Вздохи соседок, смех дежурного персонала, собственные тревожные мысли. Когда и вторая ночь прошла без сна, а дату операции так и не назначили, Вика начала нервничать всерьез. Беруши не помогали, успокоительные тоже. Последней каплей в стакан её терпения стал случай на третью ночь.
Санитарка (в этот раз Любовь Ивановна) затеяла мыть полы в четыре утра. Включила свет в коридоре и загромыхала железной тележкой по неровному плиточному полу. Вика к тому моменту наконец-то заснула, и шум в коридоре вывел её из долгожданного сна и из себя.
– Почему вы моете пол в четыре утра? – шипела Вика на Любовь Ивановну, трижды превосходящую её в размерах. – Вы понимаете, что люди спят? Я буду жаловаться!
– Жалуйся. А это моя работа, – огрызнулась женщина не пытаясь даже понизить голос и отвернулась.
– Но не среди же ночи! Что за концлагерь для больных! – всхлипывала Вика.
Остаток ночи прошел без сна. А утром она действительно пожаловалась заведующему отделением. Пожаловалась и на санитарку, и на смеющихся до полуночи дежурных медсестер, и на окно, и на служебный туалет с его табачной ароматерапией.
– Что же вы наделали, – осуждающе покачала головой соседка Даша. – Зря пожаловались.
– Почему? – удивилась Вика.
– Вот вас завтра прооперируют, и кто знает, что с вами будет. Вдруг как тот усатый дед из второй палаты будете лежать – ни поесть самой, ни помыться. Кто вам будет утку приносить? А кормить? Они...
– И что же теперь, бояться? Бояться и молчать? Как заложники?
Даша отвернулась:
– А что поделаешь. Мы от них зависим. Мы и есть заложники.
Вику прооперировали через день. Еще через два она встала. А через десять её выписали. Надо признать, что все десять дней в отделении была тишина. Персонал улыбался и входил в палату со стуком.
Дашу тоже прооперировали, но встать она уже не смогла.
Через день после того, как Вику выписали, ровно в шесть утра дверь палаты с грохотом отворилась и включился свет.
– Ну что? Кто тут у меня лежачий? – загрохотала зычным голосом Любовь Ивановна. – Сейчас мыться будем.
P.S. Уведомления о новых рассказах и еще масса интересностей – в моих социальных сетях. Подпишись обязательно.