Автор: Анна Александрова
Гажеты
– Сиди-сиди, касатик, вон там свободное, я дойду, – проворковала бабулька в сереньком плаще и зеленом платочке, пробираясь к свободному месту в вагоне метро. И хотя, похоже, что парень, к которому она обращалась, вовсе не собирался вставать, ей очень уж хотелось, чтобы это было так.
Шла она медленно, иногда приостанавливалась, что-то приветливо говорила очередному пассажиру и, не дожидаясь ответной реакции, двигалась дальше.
На самом деле реакции никакой и не было, на бабку не обращали внимание, не видели её. Все и каждый были погружены в телефоны, планшеты, электронные книги.
– Гажеты, гажеты, одни гажеты кругом! – вздыхала бабуля. – Воткнут свои наушники и никого-ничего не слышуть, не видють.
Она, наконец, добралась до свободного места и уселась. Рядом расположилась дама с собачкой. Мелкий той-терьер трясся то ли от холода, то ли от страха.
Бабка протянула руку, погладить собачонку, но та зарычала, и старушка руку одернула.
– Жужа, спокойно, ты чего? – шикнула на псинку хозяйка.
– Ух, сердитая какая, – улыбнулась старушка собаке. – Я ж тебя не укушу. Я люблю собачек. У меня тоже была. Дворняга правда, старая, но ууумная. Мышкой звали.
Никто ей не ответил, и бабка переключилась на годовалого малыша, сидящего на коленях у молодой мамочки прямо напротив. Дотянуться до него она не могла, зато привлекла его внимание смешными рожицами, “козой” и прибаутками:
– Идет коза рогатая, за малыми ребятами. Ножками топ-топ, глазками хлоп-хлоп. Кто каши не ест, молока не пьет, того забодает, забодает, забодает.
Карапуз смотрел внимательно, лицо его расплывалось в довольной улыбке, и вагон периодически оглашался довольным визгом. Бабушка аж засветилась от удовольствия. А вот мать ребенка даже головы не подняла. Она придерживала сына одной рукой, а другой набирала что-то в телефоне. Так была поглощена этим, что не замечала происходящего вокруг. Лишь однажды, отреагировав на слишком громкое гуление малыша, подняла глаза и сказала:
– Да-да, Мишенька, собачка, ав-ав.
И вновь уткнулась в телефон.
– Гажеты, – чуть обиженно буркнула бабушка и продолжила заигрывать с мальчонкой.
“Станция Достоевская. Следующая станция Марьина Роща”
Ешкин кот, моя же! – засуетилась бабка, помахала карапузу и, повернувшись к собаке сказала. – А ты не рычи боле, ишь чего … рычит она.
Бабка вышла из вагона на Марьиной Роще. Она прищурила свои бесцветные глазки, вглядываясь в самый дальний край платформы. Там у последней колонны стоял дедок. Такой же сухонький, как и она. В руках он держал пучок ромашек.
– Ишь, явился – не запылился, – ворчала бабка, но совсем беззлобно. – Один пришел? Один ….– в голосе прозвучало разочарование.
Бабка дошла до колонны, прислонилась к ней.
– Вот чего ходишь? Уже три года прошло, а ты все ходишь, ходишь …
Дед не ответил и даже не обернулся. Он разделил букет ромашек пополам. Одну часть кинул на рельсы, а другую положил у колонны. Вытер слезу с морщинистой щеки и пошел к выходу.
Бабка же осталась стоять над помятыми ромашками.
Три года назад на этом самом месте ей поплохело, и она упала на рельсы. Никто не увидел и не услышал её криков, никто не помог. Все были поглощены гаджетами. А она с тех пор, по непонятным ей самой причинам, мается тут – на Марьиной Роще. Да раз в год позволено в тот самый поезд сесть, проехаться средь живых.
P.S. Уведомления о новых рассказах и еще масса интересностей – в моих социальных сетях. Подпишись обязательно.