Автор: Анна Александрова

Отцы

– … постановил: признать Прохорова Сергея Андреевича виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью статья 111 Уголовного Кодекса Российской Федерации. В качестве меры наказания присудить ему пять лет лишения свободы в колонии общего режима ….

Судья ещё читал монотонным голосом обвинительный приговор, но Андрей Викторович его уже не слушал. Он пристально смотрел на сына, низко склонившего голову. Глаза предательски защипали. Одетый в военную форму, сверкая звёздами на погонах, подполковник Прохоров не имел права плакать. Поэтому бесшумно вобрав в лёгкие побольше воздуха, офицер вытянулся в струну, как на параде, поджал бескровные губы.

Однако серые глаза его, когда-то строгие и бесстрастные выдавали подполковника с головой. Такая тоска отражалась в них, такая мука, что и словами не передать. Единственный сын, Серёжка, вот-вот отправится в колонию ... на ПЯТЬ лет! Пять лет будут вырвано из жизни! Ему будет тридцать два, когда вернётся. Будет ли Наташка ждать? Вряд ли. Кому он будет нужен через пять лет? Никому, кроме отца и матери.

На военной службе можно ставить крест. Андрей Викторович взглянул на лейтенантские погоны сына и еле слышно простонал. А ведь такую карьеру мог сделать! Но бывшим зэкам путь в армию заказан. И куда ему потом? Боже, что с ним станет?!!

Дочитав приговор до конца, судья снял очки, задал несколько формальных вопросов прокурору, повернулся к адвокату. Всем не терпелось поскорее закончить процесс и отправиться на обед. Щит и меч в петличке прокурора нетерпеливо подрагивали. Он весело подмигнул своему оппоненту и начал складывать бумаги в портфель. Для него это был самый обычный рабочий день. Для Андрея Викторовича это был самый страшный день в жизни.

Судья встал, направился к выходу, окружающие зашевелились. Лишь Серёга стоял как истукан, склонив голову к груди. Андрей Викторович хотел подойти к сыну, сказать ему что-нибудь. Но дорогу преградил молодой сержант:

– Не положено.

– Сержант! – начал подполковник командным голосом, но внезапно сник и продолжил уже тихо. – Сержант, пусти. Сын ведь. Попрощаться….

Парень покосился на погоны Прохорова, кинул взгляд куда-то за его спину и быстро проговорил:

– Хорошо! Только быстро, пока за ним конвой не пришёл.

Андрей Викторович вплотную подошёл к железным прутьям, за которыми сидел обвиняемый … хотя нет, уже осужденный.

– Серёжа, – окликнул он сына.

– Батя, как же так? – Сергей поднял на отца красные от слёз глаза. – Я не хочу в тюрьму. Батя, помоги….

Горько. Ох, как горько стало подполковнику Прохорову. Ведь ничем не мог он помочь своему единственному сыну. Как ни пытался он договориться с потерпевшими, как ни сверкал звездами на погонах и медалями на груди, ничего не смог он сделать для спасения сына от страшной тюремной участи.

И ведь не преступник Серёжка. Дурак он, а не преступник. Из-за чего сел? Из-за чего жизнь свою испоганил? Из-за пьяной драки, из-за глупости своей. Подрался со студентом по пьянке, сломал ему позвоночник…. Дурак! Да и пацан этот – тоже бестолочь! На кого полез драться?!! На Серёгу, который в два раза мощнее и подготовка боевая. Что не поделили? Эх, чего уж теперь…. Теперь пять лет.

Конвой не заставил себя долго ждать. Наручники, правда, долго не хотели застегиваться на жилистых Серёгиных руках, но всё же сдались и, щёлкнув спусковым крючком, связали парня по рукам. Отец долго смотрел в спину сыну, и по гладко выбритой щеке текла предательская слеза.

Но не он один так пристально смотрела на Сергея, были в этой комнате ещё пара глаз, которые сверлили военный китель лейтенанта. В глазах этих так же читалась тоска и недовольство приговором. Но всё же думы этого человека несли иной характер: «Пять лет … всего пять лет!», - так думал отец Никиты Семёнова, того самого студента, с которым подрался Сергей Прохоров.

А что ещё он мог думать? Ведь осужденный отсидит свои пять лет, а то и меньше, а Никитка никогда уже не встанет на ноги. Никогда! И Ленка ушла, поскуда! Не нужен он ей такой! А кому он нужен? Никому, кроме отца с матерью.

Институт ему, конечно, дадут закончить. Но какой теперь из него геолог? И ведь какую карьеру построить мог?!! После летней практики место в Верхнечонскнефтегазе было застолблено, но теперь, дорога туда закрыта. Боже, что с ним будет?!!

Александр Михайлович перевёл взгляд на сына, который сидел в инвалидном кресле, низко опустив голову, и теребил пальцами складки брюк на бесчувственных ногах.

– Никита, - позвал Александр Михайлович сына.

– Что папа? – отозвался парень, поднимая вверх красные от слёз глаза.

– Ты как?

– Никак. Я вообще никак … и никто.

Защемило сердце, заныла душа у отца от слов этих и от взгляда. Но как … как он может помочь своему единственному сыну? Врачи бессильны, а уж он тем более.

Солёная слеза стекала по морщинам его уставшего лица. А взгляд блуждал по опустевшему залу, пока не наткнулся на поникшую фигуру в военной форме. То был подполковник Прохоров, отец осужденного. Они встретились глазами, смотрели друг на друга долго, без ненависти, без упрёка. Во взглядах двух отцов читалась лишь тоска.

 

P.S. Уведомления о новых рассказах и еще масса интересностей – в моих социальных сетях. Подпишись обязательно.

---